Письменный перевод c боснийского на македонский

Французский альманах русской литературы “Dovlatov à Paris” Издательского дома Максима Бурдина – возможность для современных русскоязычных авторов обрести голос на другом языке.

Переводы поэтических и прозаических произведений для издательства выполнила Екатерина Бородулина – кандидат филологических наук, полиглот, поэт и прозаик, работающий сразу с пятью европейскими языками. Екатерина преподает иностранные языки  в филиале Московского политехнического университета в Электростали и активно участвует в жизни литературного сообщества: она является членом Союза писателей России и Ассоциации мастеров поэтической миниатюры, а также членом правления Межнационального литературного Центра «Россия: Восток – Запад». 

С издательством Максима Бурдина Екатерина сотрудничает почти шесть лет. В “Dovlatov à Paris” перед ней стояла задача не просто перевести тексты, но встроить их в французскую литературную традицию, где приоритет отдается точности смысла и образа, зачастую в ущерб рифме.

О том, как меняется переводческая «оптика» при работе с разными языками, почему поэтический перевод неизбежно связан с потерями и как звучит современная русская литература по-французски – Екатерина в интервью для Городов Переводов.

Как давно вы сотрудничаете с издательством? С чего началась ваша совместная работа?

Сотрудничество с издательством Максима Бурдина началось в 2020 году. Мне написал мой друг-поэт о том, что одно российское издательство ищет переводчика с русского языка на английский, прислал ссылку на страницу его основателя. Я отправила резюме и сделала письменное задание. И мой перевод стихотворения одобрили. Так началось сотрудничество. В 2021 и 2022 году я переводила прозу и поэзию с русского языка на иностранный. В конце 2024 года издательство опубликовало анонс нового, франкоязычного альманаха. Таким образом, наше сотрудничество длится почти шесть лет.

Вы работаете с пятью языками. Приходится ли каждый раз переключаться, менять логику работы или со временем вырабатывается единый подход?

Каждая лингвокультура требует индивидуального подхода. Приведу примеры. Традиция перевода поэзии во Франции сильно отличается от российской: там предпочитают прозаический перевод, чтобы максимально точно передать смысл и образы, не жертвуя ими ради рифмы. Немецкая традиция характеризуется сохранением формы, метра и ритма (в силу особенностей немецкого языка, артиклей, приставок и сложных синтаксических конструкций ритм стихотворения может немного сбиться). В Испании перевод поэзии часто рассматривается как «творческое воссоздание» или «пересотворение» оригинала, их традиция часто отказывается от рифмы в пользу белого стиха, чтобы в полной мере сохранить систему образов. В рамках итальянской традиции, перевод – это постоянный компромисс. А это означает выбор: чем пожертвовать – музыкой стиха или смыслом? Английская традиция сохраняет смысл и превращает его в естественные английские стихи. То есть текст адаптируется под культурные нормы англоязычного читателя.

Я поддерживаю точку зрения, что перевод «несовершенен». Да, жертвовать приходится. Да, переводить поэзию крайне сложно. Не просто пересказать содержание, а создать на русском языке произведение, которое по художественной силе не уступает оригиналу. Я не стремлюсь быть соавтором, наоборот, «надеваю маску» автора и стараюсь писать так, как написал бы сам автор, если бы владел русским языком.

Для меня все языки разные, я мгновенно переключаюсь с одного на другой. И могу выполнить поэтический, рифмованный перевод с русского языка на английский, немецкий, французский, испанский и итальянский. К слову, умение переводить с родного языка на неродной и писать стихи / прозу на неродном языке называется в языкознании и литературоведении экзофонией. Поэтому я называю себя переводчиком-экзофоном и поэтом-экзофоном. 

Какой из языков дается вам в художественном тексте труднее всего и почему? И какой, наоборот, самый любимый?

Честно признаюсь: труднее всего в переводе поэзии дается немецкий. Это связано с его лексико-грамматическими особенностями. В нем очень много длинных слов. А отделяемые приставки!.. В переводе стихотворений на немецкий приходится зачастую по-другому выстраивать предложения во избежание словесных нагромождений.

Что касается любимого языка, мне хочется процитировать выдающегося лингвиста Андрея Анатольевича Зализняка: «Для настоящего лингвиста не существует «любимого языка» – так же как для биолога нет любимого животного». Я не могу быть субъективной просто потому, что для меня каждый язык – это отдельный, по-своему прекрасный мир. Любой язык, на мой взгляд, подобен океану – чем глубже, тем интереснее и загадочнее.

Альманах представляет французской аудитории современную русскую литературу. Кто читатель этого издания и как вы выстраивали перевод под него?

Мне пришлось пожертвовать своим умением переводить в рифму и подстраиваться под требования лингвокультуры. Как я уже говорила, французская традиция предпочитает прозаический перевод для максимальной передачи смысла и образов. Читатели альманаха – не только авторы, опубликовавшие свои произведения, но и французы и русская диаспора.

Какое произведение с этого выпуска запомнилось, привлекло ваше внимание как читателя?

Мне запомнился очень трогательный рассказ Сергея Лушникова «Пятерка по рисованию». История о том, что истинное искусство и человеческая ценность определяются не только техническими навыками, но и способностью глубоко чувствовать, сопереживать и передавать эти чувства окружающим. 

Екатерина открыта к сотрудничеству!

Профиль ВК – vk.com/id147671373
Страница Instagram – @borodulinaekaterina1

Екатерина читает свои переводы стихотворения Светланы Чеколаевой «Я не жалею ни о чем» на пять языков – английский, французский, немецкий, испанский и итальянский! Смотрите по ссылке ниже:

vkvideo.ru/video-196282044_456239017?list=ln-s0zcU5k7kjsMn4IzbN

Стихи македонской поэтессы Весны Алексовой-Стойковской в этом году впервые вышли на русском языке. Сборник «Завтра — всегда сейчас» стал результатом кропотливой работы Елены Обуховой — ранее преподавателя Воронежского государственного университета, сейчас преподавателя Русского центра при Университете им. Свв. Кирилла и Мефодия в Скопье, доктора филологических наук и большого знатока македонской культуры.

В интервью Городам Переводов Елена рассказывает, как впервые почувствовала силу поэзии Весны Алексовой-Стойковской среди шума праздника, с какими вызовами сталкивается переводчик, передавая особую музыкальность македонского стиха, и как в стихах звучит сама Македония — в ритме, образах и языке.

Как Вы впервые познакомились с поэзией Весны Алексовой-Стойковской? Что Вас в ней зацепило?

С Весной Алексовой-Стойковской мы знакомы уже много лет, но о ее поэзии я узнала 10 февраля 2024 года в день Дипломата. Обычно в этот день наши соотечественники в Северной Македонии собираются в городском парке Битолы, который еще называют городом консулов. Здесь находится памятник консулу Александру Ростковскому, который был убит турками, защищая интересы православного народа. По окончании церемонии Весна подарила мне свою недавно изданную книгу. Мы с мужем открыли ее наугад и прочитали стихотворение «Отблеск»:

Мы скрылись
В темном жизни уголке 
И смяли все свои мечты.
Порывы стерли, 
И бросили надежду,
Как рубище.
Сквозь пальцы, как вода
Текли года.
Подарки мы раздали,
Не открыв.
Мечты мы заперли на ключ,
Чтоб не болело.
Но, смотри!
Отблеск.
Отблеск света
В скважине замочной.

Это стихотворение тогда точно отразило наше эмоциональное состояние, и прямо там, у памятника, нам пришла мысль, что эти стихи обязательно должны прочитать и наши соотечественники. И вот, летом 2024 года книга была издана в Москве на русском языке.

Кроме этого стихотворения, в книге было много других, созвучных мне. Особенно привлекательны для меня мотивы детства, воспоминания о беззаботности и волшебстве, пронесенные сквозь года. Здесь автор порой выступает как мудрый добрый сказочник, особенно в стихотворении «Разговор», где солнечный зайчик беседует с деревом. Здесь дерево сравнивается с жизнью, а зайчик – со счастьем:

- Я как жизнь,
Мимо меня могут пройти,
Но не могут меня не заметить.
А ты,
ты как счастье,
если зажмуриться,
можно тебя не увидеть.

Что оказалось самым сложным при передаче македонской поэзии на русском языке? Встретились ли в сборнике образы или метафоры, которые пришлось интерпретировать совсем иначе, чем в оригинале?

Говоря о македонской поэзии, нужно сказать пару слов о самом македонском языке. Этот язык нам близкий, славянский, но в нем есть и свои особенности. В македонском языке нет падежей, но есть закрепленное ударение на третий слог от конца. И поэтому очень часто македонцы, как и французы, пишут белым стихом. Иногда получается, что стихи с македонской рифмой из-за ударения выглядят немного примитивно при переводе, и приходится что-то фонетически менять. Иногда лучше сохранить только ритм.

Например, мое любимое стихотворение в переводе оказалось совершенно лишенным рифмы, но с новым ритмом оно звучит не менее интересно, чем в оригинале. Вот отрывок из него:

То были дни
Когда вдруг возвращались
С юга ласточки,
С собою принося
Оранжево-манящий
запах тайны
Дальних странствий
И чувство
Достижимости всего.
То было в те мгновенья,
Когда утра
Сливались
С играми в полдневную жару,
А те переходили 
в посиделки
вечерние.

Как раз в этом стихотворении появляется сложно переводимый эпитет: на македонский язык слово «оранжевый» переводится как «портокалов», то есть апельсиновый. И поэтому при переводе происходит дилемма: оставить ли цвет просто оранжевым или ввести эпитет «апельсиновый». В данном случае победили потребности ритма. И слово осталось «оранжевым».

Интересна и устаревшая лексика, которую мастерски употребляет Весна в своих стихотворениях. Например, слово «дамари», турцизм. По сути, это слово переводится как «кровеносные сосуды», на которых можно почувствовать пульс, или как нервы. Следует отметить, что телесность весьма свойственна македонской поэзии, и в текстах чаще, чем в русской поэзии, встречаются метафоры, связанные с частями тела. В данном контексте пришлось просто перевести как «суть». Дословность показалась бы здесь русскому читателю странной:

Советовались ли Вы с автором стихотворений, чтобы уточнить смысл или настроение? Как проходил этот диалог?

Да, советовались. И это в современном переводе лично мне очень нравится. При переводе стихотворений всегда есть варианты. И какой-то из них автору может понравиться больше. Это гораздо удобнее, чем работать без возможности консультации. Когда мы с супругом переводили роман И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев», то поверьте, мы бы с удовольствием пообщались с авторами, если бы они были живы. А так приходится проводить серьезную исследовательскую работу и полагаться в основном на себя, чтобы перевод случайно не упал «стремительным домкратом». Кстати, эту фразу было перевести очень трудно, потому что в македонском языке домкрат – это «дигалка», то есть подъемник, что попросту разрушает шутку. 

В чём Вы видите самобытное очарование македонского языка? 

Македонский язык где-то звучит тверже русского, особенно там, где звук «р» выступает как слоговый: «прст», «крст», «крв». Кажется, что в этих словах нет ни единой гласной. Это звучит очень необычно. И в принципе я как лингвист очень люблю в македонском все то, что осталось от старославянского языка. Как будто ты возвращаешься в речи к ее истокам. Именно в Охриде, где я сейчас живу, жили и писали непосредственные ученики Кирилла и Мефодия – святые Климент и Наум. Весна Алексова-Стойковска не случайно называет в своих стихотворениях Македонию «библейсколетней», то есть ровесницей Библии.

Что, по Вашему мнению, русскоязычные читатели могут открыть для себя в современной македонской поэзии?

Современная македонская поэзия – очень лиричная и образная. В поэзии Весны Алексовой-Стойковской читателю обязательно приглянется образ Македонии, ее неповторимой природы. Так, в стихотворении «Душа навек» читатель переносится в Осоговский край, в котором немало старинных церквей и монастырей, в том числе монастырь святого Иоакима Осоговского. Этот край известен множеством рек, природной минеральной водой, а также производством кочанского риса, который любят не только в Македонии, но и за ее пределами. В стихотворении Весны переплетается музыка, танец и сама природа. Они как будто танцуют оро – так называется по-македонски хоровод:

Она носит в себе дыханье
Осоговских гор.
Магическую музыку 
Гайды и барабана
Он претворил в танец.
В поэзию.

Это стихотворение Весна посвятила своему покойному отцу. Димитар Алексов –выдающийся македонский хореограф, занимавшийся народными танцами, и автор хореографии одного из лучших мужских македонских танцев, оро под названием «Осоговка». 

Оставил за собою 
Душу свою навек.
Она, 
Осоговка, 
Все еще живет.
А с ней живет и тот, 
Что водит хоровод.

Современная македонская поэзия, несомненно, станет очередным открытием и откровением для любителей поэзии с ее южным горячим колоритом и проникновенными лиричными нотками, с неповторимыми диалектными особенностями, турцизмами, старинными названиями звездного неба и многим другим. Как говорит известный переводчик македонского языка Ольга Панькина: «Читайте Македонию!».